В парк и к дворцам мы пойдем мимо почты и управления санатория «Ливадия». В самом начале парка очень приметна группа шелковиц с кроной плакучей формы. Немного дальше и левее видна спортивная площадка. Она устроена после войны на месте разрушенного так называемого Малого дворца, возведенного в 60-х годах прошлого столетия по проекту И. А. Монигетти для наследника, будущего императора Александра III.

Малый дворец и внешним видом и внутренним убранством напоминал бахчисарайский, послуживший образцом для многих построек Южного берега Крыма того периода.

От спортивной площадки аллея ведет к Белому ливадийскому дворцу. На его месте стоял когда-то дом графа Л. Потоцкого, перестроенный в 60-х годах в Большой дворец для царской семьи. Это о нем упоминает в книге «Простаки за границей» великий американский писатель-сатирик Марк Твен.

писатель Марк Твен. Путешествуя по городам Старого Света, туристы посетили Севастополь и отправились в Одессу, где получили сообщение о том, что их собирается принять в Ливадии «сам император Александр II»*. По такому случаю пришлось изменить планы и возвратиться в Крым.

Прием у царя в Ливадии состоялся, и Марк Твен описывает его со всеми подробностями и в присущей ему иронической манере.

«Все сняли шляпы, и консул заставил царя выслушать наш адрес. Он стерпел это не поморщившись, затем взял нашу нескладную бумагу и передал ее одному из высших офицеров для отправки ее в архив, а может быть, и в печку. Он поблагодарил нас за адрес и сказал, что ему очень приятно познакомиться с нами, особенно потому, что Россию и Соединенные Штаты связывают узы дружбы. Императрица сказала, что в России любят американцев, и она надеется, что в Америке тоже любят русских. Вот и все речи, какие тут были произнесены, и я рекомендую их как образец краткости и простоты всем начальникам полиции, когда они награждают полисменов золотыми часами...»

Весной 1886 года в Ливадии побывал известный русский путешественник и ученый Н. Н. Миклухо-Маклай. Как и М. С. Щепкина, его привели сюда отнюдь не личные интересы.

Прожив около пятнадцати лет на Новой Гвинее среди туземного населения — папуасов, Миклухо-Маклай завоевал симпатии жителей острова. И вот, стремясь оградить своих друзей от закабаления колонизаторами, он обратился к русскому правительству с предложением взять под свое покровительство Берег Маклая и основать русское поселение на одном из островов. Он сам разработал проект поселения и права его жителей. Интересно отметить, что проектом предусматривалась совместная обработка земли и распределение продуктов по труду.

В Ливадии Миклухо-Маклая принял Александр III и «милостиво» выслушал. Однако результаты оказались неутешительными: предложения ученого, переданные на рассмотрение министров, были отвергнуты ввиду «отдаленности страны и отсутствия в ней связи с русскими интересами». С горечью пишет он П. П. Семенову-Тян-Шанскому: «Замечу на это, что «отдаленных» стран уже почти не существует, а тем более в будущем; что, кроме русских, есть еще общечеловеческие интересы...»

Конечно, попытки уберечь малые народы от эксплуатации капиталистов с помощью русского царя кажутся очень наивными. Но как далеко вперед заглядывал ученый-гуманист, подчеркивая значение «общечеловеческих интересов»! Знаменательно, что произошло это в той же Ливадии, где 60 лет спустя решались вопросы устава ООН...

Что касается Александра III, то Ливадия интересовала его куда более, чем Берег Маклая. В 1891 году территория царского имения увеличилась за счет Ореанды, приобретенной у наследников великого князя Константина, и достигла 350 десятин.

Все это и досталось в качестве летней резиденции  последнему  русскому   царю  Николаю  II.

Ливадийские дворцы — Большой и Малый — к началу XX века уже не могли удовлетворить запросов царской семьи. Малый был действительно невелик, а Большой пришел в ветхость. В 1904 году, после обследования дворца, решили снести его до основания и построить новый.

Проектирование и постройку дворца поручили ялтинскому архитектору Николаю Петровичу Краснову.

В начале 90-х годов XIX века Краснов окончил Петербургскую академию художеств со званием классного художника-архитектора. Свою деятельность в Крыму он начинает с постройки ялтинского собора в псевдорусском стиле, по проекту архитектора Л. Н. Шаповалова. Затем, уже по собственным проектам, строит дворец «Дюльбер» в Мисхоре в мавританском стиле (теперь один из корпусов дома отдыха «Красное знамя»), костел в готическом (ныне в нем размещается краеведческий музей), дворец в имении Харакс (санаторий «Днепр») в стиле швейцарского шале (тип сельского дома)  и некоторые другие здания.

В 1913 году Н. П. Краснов получил звание академика архитектуры.

В течение 1909 года Краснов работал над проектом, а 23 апреля 1910 года состоялась закладка здания. Строился дворец быстро и с широким размахом, средств не жалели.

Проведены были колоссальные работы. Две с половиной тысячи рабочих трудились 17 месяцев не только днем, но и ночью, при свете факелов. После того как старое здание было снесено, приступили к дренажу территории — устройству водосборных галерей. Затем в грунт забили большое количество бетонных свай, на которые легли железобетонная подушка и фундамент. Стены возводили из белого инкерманского камня. Наружная поверхность стен дворца после окончания строительства была флюатирована, т. е. покрыта специальным химическим составом (кеслерским флюатом), предохраняющим камень от выветривания и загрязнения. Детали внутренней отделки изготовлялись в Москве и других городах по чертежам Краснова.

Одновременно с Белым дворцом возводились два других — для министра двора барона Фредерикса и свитский корпус, а также некоторые другие сооружения. И если строительство Белого дворца обошлось в 2 миллиона рублей, то все остальное, включая внутреннее убранство, новые дороги, частичную реконструкцию парка, стоило еще 2 миллиона.

А теперь попробуем разобраться в архитектурно-стилевых особенностях дворца. Сохранившиеся чертежи Краснова позволяют в какой-то степени проследить за ходом его творческой мысли.

Вначале архитектор думал сделать дворец квадратным в плане с главным входом с восточной стороны. Однако план этот претерпел изменения: когда смотришь на дворец, восточный фасад представляется как бы растянутым и асимметричным. Слева на углу оказалась наружная лестница с галереями, а справа — башня. Центральный вход перенесен на северный фасад и оформлен в виде выступающего портика с тремя полуциркульными арками, опирающимися на спаренные изящных пропорций колонны коринфского ордера (обратите внимание на великолепную резьбу по мрамору!). С северной стороны архитектором интересно задуман «каскад» объемов — от трехэтажной башни слева к одноэтажной столовой справа.

Что касается южного фасада, обращенного к морю, то левая его часть, по нашему мнению, выглядит несколько утяжеленной. С западной стороны к дворцу примыкает церковь в византийском стиле, перестроенная еще Монигетти из католической часовни Потоцких. Краснов вынужден был ее сохранить и включить в композицию дворцового ансамбля. И хотя она совсем не согласуется с общей архитектурой здания, надо отдать должное автору  проекта,  который сумел ее довольно ловко «упрятать».

Именно здесь, рядом с церковью, ожидает нас самая удивительная часть дворца — итальянский дворик. Со всех четырех сторон дворик окружен аркадой из полуциркульных арок, опирающихся па колонны дорического ордера. От капителей идут тяги крестового свода, и, таким образом, возникает тенистая лоджия. Стройные пропорции, четкий ритм арок и колонн, легкая балюстрада над арками, строгие прямоугольные окна второго этажа, дорожки, устремленные к фонтанчику в центре, и, наконец, вечнозеленые растения создают ощущение гармонии и покоя. Нисколько не спорят с архитектурой дворика мраморные диваны с высокими спинками и подлокотниками в виде грифонов.

Вход в итальянский дворик со стороны церкви закрыт металлическими коваными воротами работы уральских мастеров. Они не могут не вызывать восхищения исключительной тонкостью исполнения. Характер растительного орнамента ворот очень близок к мотивам итальянского Ренессанса.

Следует отметить, что использование в архитектуре дворца металлических деталей (ворот, ажурных решеток на окнах, флорентийских фонарей), резко выделяющихся на светлом фоне, оказалось удачным.

К какому же выводу приходишь после осмотра дворца? Безусловно, из итальянской архитектуры эпохи Возрождения заимствованы внутренний дворик и оформление центрального входа. Но если говорить о постройке в целом, перед нами яркий пример эклектизма, когда архитектор соединяет или перерабатывает   по   своему усмотрению художественные элементы различных    стилей.

В оформлении интерьеров, в убранстве комнат (их во дворце 58) явственно ощутим вкус заказчика: все рассчитано на внешний эффект, все должно поражать богатством, роскошью, вычурностью отделки. Здесь и огромная столовая с роскошной лепкой, и вестибюль эпохи Рима I века, и приемная, напоминающая зал Совета пятисот во Дворце дожей в Венеции, и кабинет в стиле «жакоб», и английская бильярдная.

Постройка Белого дворца была закончена в сентябре 1911 года, чуть позже — свитских корпусов. В 1912 — 1914 годах вблизи дворца устанавливаются некоторые украшения — вазы, скамейки, колодец. Очевидно, тогда же появилась и химера* на углу восточного фасада, склонившаяся над декоративным колодцем. Она как будто слетела с портала собора Парижской богоматери!

Любопытна небольшая колонна из серого мрамора с надписями арабской вязью, находящаяся около звонницы  (вблизи западного фасада).

Долгое время ее считали почему-то подарком персидского шаха. Б 1960 году арабист Института востоковедения АН АзССР Заринэ-заде Гасан Гусейн Гули-оглы сделал перевод надписей. Оказалось, что это стихи, из которых лишь один (всего их 14) написан на арабском языке, остальные —  на турецком.

Цветистым восточным слогом со множеством поэтических метафор и сравнений в них воспевается «его величество шах, султан, победитель» и т. д. в том же духе. Дата — 1838 (или 1839) год — наводит на мысль, что речь идет о турецком султане Махмуде II. В Ливадию колонна с надписью попала, очевидно, в качестве трофея после русско-турецкой войны 1877—1878 годов.

Чуть выше колонны над небольшим источником еще в 1863 году установлен фонтан. Он выполнен из белого мрамора и по форме напоминает бахчисарайский.

Фонтан этот не единственный на территории Ливадии. Здесь есть еще несколько различных по форме, но, как правило, небольших фонтанов. Созданы они в разное время, но хорошо сочетаются с планировкой парка.

Парк Ливадии, занимающий около 40 гектаров, закладывался в 30 — 40-х годах прошлого столетия известным садоводом Делингером. Надо отдать должное тонкому художественному вкусу садовода: используя довольно сложный рельеф участка и местную крымскую растительность, он сумел создать один из лучших парков Южнобережья. По характеру планировки парк относится к типу пейзажных, или ландшафтных. Этот стиль был особенно распространен в русском паркостроении конца XVIII — начала XIX века.

В основе ландшафтных парков лежит обычно естественная природа, облагороженная, по замыслу садовника, включением живописно скомпонованных групп различных растений. Дорожки и тропинки прокладываются с таким расчетом, чтобы с каждого их поворота открывались все новые и новые виды. Существенным дополнением подобных парков являются водоемы (пруды, озера) или каскады. Иногда допускалось использование элементов регулярного парка — прямых дорожек, геометрической формы куртин и подстриженной зелени.

Все эти черты мы находим в Ливадийском парке. Вполне оправданным представляется то, что вблизи дворцов  он  разбит   в   регулярном   стиле.

Присущие этому стилю парадность и торжественность выгодно оттеняют здания.

Удачно сочетаются с архитектурой подпорные стены, декорированные вьющимися растениями (в основном глицинией и текомой), партер с невысокими подстриженными кустами лавра, буксуса, лавровишни и туи. На террасах ниже стен высажено много роз и других низкорослых кустарников. Но подстриженные растения постепенно исчезают, и парк приобретает пейзажную форму.

У юго-восточного угла дворца начинается великолепная пергола протяженностью 80 метров. Ее металлический каркас сплошь увит розами, глициниями и виноградом. Следуя по этому зеленому тоннелю, попадаем на расположенную внизу площадку, в центре которой установлен мраморный фонтан.

Особую прелесть парку придают умело устроенные видовые площадки и беседки — своеобразные точки обзора дворцов, гор и моря. Примечательна в этом отношении площадка над химерой — около юго-восточного угла дворца: с нее прекрасно видны Ялта, море, отроги Никитской яйлы, затянутые дымкой.

Хороши и такие уголки, как Розовая беседка, расположенная ниже свитских корпусов. Прямоугольные столбы ее из полированного мраморовидного известняка поддерживают деревянную решетку для вьющихся растений. В восточной части парка выделяется Турецкая беседка с серебристым куполом, из которой тоже можно любоваться панорамой моря и окрестных гор.

В Ливадийском парке насчитывается около 400 разновидностей деревьев и кустарников. Искусное сочетание листопадных, вечнозеленых лиственных и   хвойных  растений   в   групповых  и  одиночных посадках придает ему исключительную  живописность.

В  центре парка привлекает взор тенистая роща могучих дубов. Она служит как бы фоном для голубого   атласского кедра. Неподалеку растет секвойя  гигантская  с  великолепно развитой  кроной.  Высота этого  великана 35  метров. Мощные изогнутые  ветви  секвойи  напоминают  бивни мамонта, в связи с чем ее называют еще мамонтовым   деревом. Интересен также прекрасный экземпляр тиса колонновидного у восточного фасада  дворца — его темно-зеленый, почти черный силуэт четко  вырисовывается  на   светлом   фоне лиственных растений и далеких гор. Много в парке платанов, кедров ливанских и гималайских, несколько  разновидностей  сосны,  пихты,  магнолии и т. д.

Постепенно парк переходит в западном направлении в лесопарк, по которому тоже проложены дорожки.